Неточные совпадения
Нередко казалось, что он до того засыпан
чужими словами, что уже не видит себя. Каждый человек, как бы чего-то боясь, ища в нем союзника, стремится накричать в уши ему что-то свое; все считают его приемником своих мнений, зарывают его в песок слов. Это — угнетало, раздражало. Сегодня он был именно в таком
настроении.
Он долго думал в этом направлении и, почувствовав себя настроенным воинственно, готовым к бою, хотел идти к Алине, куда прошли все, кроме Варавки, но вспомнил, что ему пора ехать в город. Дорогой на станцию, по трудной, песчаной дороге, между холмов, украшенных кривеньким сосняком, Клим Самгин незаметно утратил боевое
настроение и, толкая впереди себя длинную тень свою, думал уже о том, как трудно найти себя в хаосе
чужих мыслей, за которыми скрыты непонятные чувства.
Мало того, прежде занятия делами Дмитрия Ивановича всегда вызывали досаду, раздражение; эти же
чужие дела большей частью вызывали радостное
настроение.
Всякая подлинная, живая религия знает свою объективность и опирается на нее, — она имеет дело с Божеством, произносит Ему ЕСИ; психологизмом является лишь «религия
настроения», т. е. религиозность, бессильная подняться до религии и светящая
чужим, отраженным светом.
Эта сцена более всего отозвалась на молчавшем Емельяне. Большак понимал, что это он виноват, что отец самовольно хочет женить Галактиона на немилой, как делывалось в старину. Боится старик, чтобы Галактион не выкинул такую же штуку, как он, Емельян. Вот и торопится… Совестно стало большаку, что из-за него заедают
чужой век. И что это накатилось на старика? А Галактион выдержал до конца и ничем не выдал своего
настроения.
Мне жутко было видеть в таком писателе, как И.С., какую-то добровольную отчужденность от родины. Это не было
настроение изгнанника, эмигранта, а скорее человека, который примостился к
чужому гнезду, засел в немецком курорте (он жил в Бадене уже с 1863 года) и не чувствует никакой особой тяги к «любезному отечеству».
Чувство злобного недоброжелательства, желчное
настроение при виде
чужого счастья напали на него.
Но вот мало-помалу наступило безразличное
настроение, в какое впадают преступники после сурового приговора, он думал уже о том, что, слава богу, теперь все уже прошло, и нет этой ужасной неизвестности, уже не нужно по целым дням ожидать, томиться, думать все об одном; теперь все ясно; нужно оставить всякие надежды на личное счастье, жить без желаний, без надежд, не мечтать, не ждать, а чтобы не было этой скуки, с которой уже так надоело нянчиться, можно заняться
чужими делами,
чужим счастьем, а там незаметно наступит старость, жизнь придет к концу — и больше ничего не нужно.
— Пока она ничего не знает… Я ей который день читаю о зверствах. Знаешь, нужно подготовить постепенно. Только, кажется, она не из тех, которые способны признавать
чужие горести. Она эгоистка, как ты и как все вы. Она, во всяком случае, не понимает моего
настроения, а
настроение — все.
Лунёв слушал и молчал. Он почему-то жалел Кирика, жалел, не отдавая себе отчёта, за что именно жаль ему этого толстого и недалёкого парня? И в то же время почти всегда ему хотелось смеяться при виде Автономова. Он не верил рассказам Кирика об его деревенских похождениях: ему казалось, что Кирик хвастает, говорит с
чужих слов. А находясь в дурном
настроении, он, слушая речи его, думал...
Это, конечно, не достоинство, если смотреть на дело только со стороны требований жизни гражданственной, но зато это порука в пользу любви русского человека к тишине и созерцательному
настроению, которое он ограждает своею уступчивостью по изречению: «будь ты мне как мытарь», то есть как
чужой, как человек, с которым я ничем не связан, кроме закона человеколюбия.
Странное у меня
настроение: в кармане всего двадцать фридрихсдоров; я далеко, на
чужой стороне, без места и без средств к существованию, без надежды, без расчетов и — не забочусь об этом!
В столовой сидят какие-то
чужие старушки; в комнате Варварушки тоже старушки и с ними глухонемая девица, которая все стыдится чего-то и говорит: «блы, блы…» Две тощенькие девочки, взятые из приюта на праздники, подошли к Анне Акимовне, чтобы поцеловать ручку, и остановились перед ней, пораженные роскошью ее платья; она заметила, что одна из девочек косенькая, и среди легкого праздничного
настроения у нее вдруг болезненно сжалось сердце от мысли, что этою девочкой будут пренебрегать женихи и она никогда не выйдет замуж.
На душе у меня было плохо, я чувствовал себя все более
чужим зверем среди этих людей, только Артем да Пашка, видимо, понимали мое
настроение, — Цыган ухарски покрикивал мне...
Чужая рука расстегивала единственную пуговицу, портки спадали, и мужицкая тощая задница бесстыдно выходила на свет. Пороли легко, единственно для острастки, и
настроение было смешливое. Уходя, солдаты затянули лихую песню, и те, что ближе были к телегам с арестованными мужиками, подмаргивали им. Было это осенью, и тучи низко ползли над черным жнивьем. И все они ушли в город, к свету, а деревня осталась все там же, под низким небом, среди темных, размытых, глинистых полей с коротким и редким жнивьем.
Он чувствовал себя опять в своей тарелке. Кислое
настроение прошло. Правда, где-то в глубине души шевелилось угрызение совести при мысли, что он высмеивает за глаза и перед
чужим людей, к которым, как бы то ни было, питает невольную симпатию и с которыми в гораздо большей степени связан в идейном смысле.
Серебряков. С нездоровьем еще можно мириться, куда ни шло, но чего я не могу переваривать, так это своего теперешнего
настроения. У меня такое чувство, как будто я уже умер или с земли свалился на какую-то
чужую планету.